Дмитрий Лаленков: „ Теперь я понял, почему танцоры называют репетиции „тренировками”.

15 сентября, 2008 12:30 / Интервью
Дмитрий Лаленков: „ Теперь я понял, почему танцоры называют репетиции „тренировками”.

Дмитрий Лаленков: „ Теперь я понял, почему танцоры называют репетиции „тренировками”.

13:49:30– Скажите, а у Вас есть такая мечта, которую вы бы хотели бы воплотить? Чтоб Вам кто-то другой в этом помог?

– Все мои мечты связаны с сыновьями. К примеру, я бы хотел, чтобы они учились в Лондоне – наверное, для них это будет лучше всего. Но эта мечта не стоит того, чтобы у кого-то забирать мечту о выздоровлении: сделать ребенку операцию, вылечить от какой-то болезни или помочь какому-то детдому. Моя мечта в этом случае – совсем не мечта, это просто желание цивилизованного человека. А у тех, кто учавствует в проекте –мечта настоящая. Это настоящая боль, настоящии страдания.

– Кому и какую мечту вы помогаете воплотить в проекте?

– Мать девочки, с которой я танцую, уже больше 25-ти лет инвалид. Дочка пришла на проект с мечтой об излечении маминой болезни.

– Многие звезды, которые участвовали в предыдущих танцевальных проектах, в последствии связали свое творчество с танцами. Планируете ли вы продолжать танцевать после окончания „Танцюю для тебе”?

– Возможно, если бы мне было 25 или 30 лет. Но я самый старший участник проекта, возраст у меня уже „не танцевальный”. Танцев в своем будущем я не вижу никоим образом. Все мои танцы в настоящем. Для поддержания физической формы, активности – это отличный вариант. Только теперь я понял, почему профессиональные танцоры называют репетиции „тренировками”.

– Давно тренируетесь?

– Я вот уже пару недель пытаюсь это делать.

– Подолгу?

– По-разному бывает. Это зависит от физического состояния, от наличия времени, от других факторов.

–Вы уже скинули какие-то килограммы благодаря тренировкам?

– Я пока не похудел. Возможно, я настолько здоров физически, что, несмотря на все прыжки, тягания тяжестей в виде моей очаровательной партнерши, я пока не сбросил ни килограмма. Не знаю, хорошо это или плохо.

– Вы – театральный и киноактер, сценарист. В чем вы наиболее полно самореализуетесь?

– Конечно, театр – самая серьезная из профессий, которую послал мне Бог. Но сейчас у меня с театром у меня сложные отношения. Больше времени я уделяю телевидению и кино. Эти виды искусства предполагают меньшее душевное напряжение. Драматургия вообще была для меня шуткой... А вот театральное актерство – это настоящая, серьезная профессия. И мне очень приятно, что меня всегда отмечали разными призами, что признавали коллеги. Ведь очень важно, когда именно коллеги пожимают руку и говорят „Ты лучший”. Мне это часто говорили, это очень приятно.

– Какая из ваших ролей нравится вам больше всего? Я сомневаюсь, что это Рома...

– Нет, конечно, не Рома. Но что значит нравится? Роли – они же как пальтцы на руках, все мои. Ценится, наверное, больше моя роль в кино „Шум ветра”.

– С кем из актеров – наших или голливудских – вы хотели бы еще сыграть?

– Лично я превращаю каждый день на работе в праздник. Если удается кому-то еще подарить часть праздника, то это вообще счастье. В жизни мне выпадала радость работать и общаться с великими артистами: это и Роговцева, и Виторган, и Белуши... Я сталкивался с десятками таких актеров,  и каждый раз это была для меня радость. Хочу играть с хорошими артистами, неважно, известны они или нет.

– Ваша известность мешает вашим детям в повседневной жизни?

– У меня разумные дети (актер воспитывает двое сыновей: Никите 19 лет, Илье – 3,5 года), поэтому моя популярность им не мешает. С ними общаются как с личностями, а не как с детьми известного актера. Конечно, я об этом с ними разговариваю. Самый младший, ему четвертый год, вообще не понимает, что происходит, почему к папе все цепляются с разговорами. Почему все здороваются с папой? Знакомые, наверное (смеется). А старший понимает, что моя слава – это часть нашей жизни. Она, кстати, уже давно стала ее частью, ведь это началось не сейчас, а много лет назад. Когда родился старшенький, я уже был популярным театральным актером. Многие тогда ходили в театр. Играя по сто пятьдесят спектаклей в зале, где были тысячи людей, сложно оставаться неизвестным. Публика немного отличалась от теперешней: это были педагоги, врачи, инженеры. Дети всегда видли, как со мной разговаривают разные люди, привыкли к этому.

 

Наталия Сокирчук

коментарии (27)
осталось 1000 символов