Хью Лори: "Мы с Хаусом вечные подростки, но с патологической серьезностью".

30 января, 2009 09:45 / Интервью
Хью Лори: "Мы с Хаусом вечные подростки, но с патологической серьезностью".

Хью Лори: "Мы с Хаусом вечные подростки, но с патологической серьезностью".

Хью Лори человек противоречивый. Он родом из Британии, но превосходно играет американского доктора Хауса с настоящим нью-йоркским акцентом. Он угрюм, а порой и склонен к хандре, но долгое время играл в комедийных сериалах. Он редко дает интервью, но иногда делает исключения. И не для серьезных медицинских журналов или специализированного глянца, а для журнала... "Playboy".

- Ты недавно купил большой дом в Лос-Анджелесе, после нескольких лет мотаний в Лондон и обратно. Хью Лори наконец-то стал жителем Голливудских холмов?

- Я не то чтобы по-настоящему пустил свои корни тут, скорее обзавелся личным цветочным горшком. Моя семья все еще живет в Лондоне, но я наконец-то вынужден признать, что Хаус - это нечто постоянное. Первые несколько лет я был уверен, что это долго не продлится - потому что ничто не вечно. Чисто статистически шансы на выживание на телевидении невысоки. Но, тем не менее, мы есть.

- По сути, приближается 100-ый эпизод. Это делает Хауса одним из наиболее успешных ТВ проектов со времен Арчи Банкера (вымышленный персонаж некогда популярного в США комедийного сериала "Всей семьей" - прим.ред.), не так ли?

- О, боже. Не говорите так. Успех такого космического масштаба не для меня. Я крайне подозрительно отношусь к вещам, которые слишком хороши. Это часть моего суеверия, правило, по которому я живу. Я не говорю, что я отвергаю успех, но, честно говоря, я не очень-то знаю, что с ним делать. Это старая истина: как только ты получаешь то, к чему стремился всю свою жизнь, некую защищенность в пределах разумного, ты начинаешь протестовать и сомневаться.

Поэтому я неуютно чувствую себя, когда журналисты составляют всякие рейтинги: самый лучший! Самый злобный! Я не чувствую себя достойным какого-либо рейтинга. Рейтинг - для ярких и блестящих личностей. Для людей, занятых в больших и ярких шоу, таких как "Остаться в живых", "Отчаянные домохозяйки", "Герои". Я скорее небритый и сварливый, чем белый и пушистый.

- Это сказано в духе Хауса. У тебя с ним много общего?

- Я думаю, у нас есть кое-что общее. Мы оба смотрим на мир, приподняв одну бровь. Мы оба весьма серьезны, но в то же время нам свойственна инфантильность.

   <tv:MultimediaArticle MultimediaID="19672" ServerSize="217x322" Border="0" Align="left" VerticalPadding="10" HorizontalPadding="10" MultimedaType="1" runat="server"></tv:MultimediaArticle>

Он и я - вечные подростки, но с такой патологической серьезностью. Еще у нас обоих проблемы с радостью, поскольку мы думаем, что она выше нашего понимания. Я часто представляю сцену из фильма Вуди Аллена, где он едет на поезде и видит машину полную смеющихся людей. Они пьют шампанское, у кого-то тромбон. А Вуди явно вне этого всего, он смотрит извне. Я думаю, это хорошо подытоживает мое видение мира и Хауса.

<tv:MultimediaArticle MultimediaID="19673" ServerSize="217x322" Border="0" Align="left" VerticalPadding="10" HorizontalPadding="10" MultimedaType="1" runat="server"></tv:MultimediaArticle>    - Стабильный успех шоу не улучшил твое настроение?

- Не особо. Я думаю, угрюмость - часть моей натуры, хотя, оглядываясь назад, могу сказать, что сейчас я гораздо менее угрюм и подавлен, чем в 25. Постепенно я смягчился. В те времена я был в депрессии, наверное, постоянно. Сейчас временами.

- Что изменилось?

- Быть мрачным страдальцем утомительно и к тому же тяжело для окружающих. Моя угрюмость, возможно, больше отражается на других людях, с которыми я живу и работаю, - чем на мне самом. Никому не нравится быть рядом с человеком, постоянно проклинающим свою судьбу, и я не хочу быть таким. Я также понял, что позволяет мне отвлечься, когда я в депрессии: физическая нагрузка, работа. Например, вешанье картины или чистка спиц в колесах моего мотоцикла зубной щеткой.

- Как насчет антидепрессантов?

- Скажу - да, я пробовал, и мне они помогли. Возможно, это здорово для моей работы, потому что они позволяют решать проблемы, будучи уверенным в себе, а уверенность - это необходимое условие для любых успешных начинаний. Но, опять же, как я уже говорил, если все вдруг слишком легко и приятно, я становлюсь подозрителен, так что это тоже не идеальный вариант.

  

- Ты не боишься, что прием лекарств может повлиять на твою актерское мастерство, особенно когда ты играешь такого брюзгу как Хаус?

- Это сложный вопрос, правда? Фармацевты заставляют нас задуматься о том, что мы собой представляем как человеческие существа. Что такое эмоции и чувства, если мы можем изменить их или вообще от них избавиться? Лишает ли это нас части нашей сущности?

С другой стороны, я склонен переосмысливать эти вещи. Я вообще имею привычку слишком много думать обо всем. Но если у тебя садится зрение, это нормально носить очки или линзы, не так ли? Если тебе холодно, ты надеваешь свитер. Изменяет ли это твою природу? Нет.

Я иногда беспокоюсь, что слишком много говорю на эту тему. Создается впечатление, что я - животное, которое вытаскивают против воли из его норы. Я в порядке. Правда, все хорошо.

- Кстати о лекарствах, Хаус обожает свой викодин. У него нет близких друзей или семьи. Он хромает, и отвратительно ведет себя практически со всеми. Напомни снова, в чем его привлекательность?

- Это сочетание нескольких факторов. Он привлекателен, потому что он отличный лекарь.

   <tv:MultimediaArticle MultimediaID="19678" ServerSize="217x322" Border="0" Align="left" VerticalPadding="10" HorizontalPadding="10" MultimedaType="1" runat="server"></tv:MultimediaArticle>

Нам всем нравится чувствовать, что где-то есть некто, кто может спасти нас, когда мы в беде, когда наша жизнь или жизнь наших любимых под угрозой. Было бы здорово, если бы кто-то знал ответ, и Хаус почти всегда его знает.

Кроме того, он свободен от социальных условностей, которые связывают нас и не дают говорить то, что мы думаем, и делать то, что мы хотим. Но поскольку он им не подчиняется, и ему все равно, нравится ли он людям, одобряют ли они его, его персонаж - словно в свободном полете. Сны о полетах и невесомости - обычное дело. Мы все мечтаем подняться и взлететь над миром, и это как раз то, что делает Хаус по отношению к окружающим.

<tv:MultimediaArticle MultimediaID="19674" ServerSize="217x322" Border="0" Align="left" VerticalPadding="10" HorizontalPadding="10" MultimedaType="1" runat="server"></tv:MultimediaArticle> 

 

 

- Еще он юморист...

- Да. И это тоже. Я считаю его очень смешным персонажем, но дело не только в том, что он юморист. Был один момент абсолютной вовлеченности для меня, в сцене, где Хаус вынужден прервать операцию. Его коллега Уилсон находится в операционной и Хаус приводит пациента внутрь, чтобы представить Уилсону. Его первая фраза, обращенная к одному из хирургов: "Не возражаете, если мы вас обыграем?"

- Это было смешно.

- Я помню, как подумал, что такая фраза - перебор для этой сцены, которая вообще-то была про осмотр пациента Уилсоном. Цель была привлечь внимание Уилсона: "Эй, Уилсон, осмотри этого парня". Но Дэвид Шор (режиссер и сценарист - прим. автора) нашел точную фразу, чтобы показать Хауса в тот момент.

Да, он мрачный, страдающий, одинокий, грубый и все такое, но в нем есть что-то очень человечное и живое. Он получает удовольствие от языка, от хорошей шутки. Он, как и я, верит в силу юмора. В мире смерти и страданий, где люди умирают вокруг него, где судьба чаще жестока, чем добра, юмор - единственная эффективная мера реагирования на жизнь. 

- Не ради проставления рейтингов, но все же: какие твои самые любимые эпизоды в сериале?

- Многие хороши, но как целый эпизод, я думаю, "Три истории" - лучший - очень смелый и, в общем, очень успешный. В нем Хаус читает три лекции, каждая из которых рассказывает историю человеческого страдания, в частности - боли в ногах, его собственного недуга. Это история, что случилось с ногой Хауса, и она рассказана с очень большим состраданием и как мастерски. Умницы-сценаристы нашли способ связать все три истории вместе, занять всех актеров и вставить воображаемую сцену с Кармен Электрой, играющей в гольф. Большего и желать нельзя для одного единственного эпизода.

Другой эпизод, который приходит на ум - это один из первых, "Аутопсия", написанный Ларри Каплоу. Очень изящный и логично законченный. Он о девочке, страдающей от опухоли мозга, и все в госпитале постоянно восхищаются ею как маленьким мужественным ангелочком. Но Хаус кощунствует, сомневаясь в ее мужестве. Это непозволительно, особенно на ТВ и по отношению к детям. Люди, страдающие от рака, - практически святые. Но Хаус, будучи Хаусом, выдвигает шокирующий, но, тем не менее, неоспоримый аргумент, что не все могут быть одинаково смелыми. Если все - герои, то это слово теряет смысл. Я люблю Хауса за то, что он способен говорить такие вещи. Это приятно - идти против условностей, хотя бы как актеру, играющему роль. Хаус идет дальше и начинает подозревать, что ее мужество - это симптом, что опухоль, возможно, влияет на ее личность. Но самое прекрасное, что он оказывается неправ!

- Но Хаус никогда не ошибается!

- Точно. Но он был не прав. И это вынуждает его признать, что есть вечные качества и неоспоримые достоинства, такие как мужество. Именно такие моменты - или те моменты нынешнего сезона, когда Хаус раскрывает, насколько он уязвим и одинок, так что в какой-то момент он посылает частного детектива следить за Уилсоном, своим единственным настоящим другом, - делают персонаж действительно живым. Хотя, если честно, я видел где-то 10 эпизодов из 100, что мы сняли, так что я, наверное, не лучший судья.

 

<tv:MultimediaArticle MultimediaID="19677" ServerSize="217x322" Border="0" Align="left" VerticalPadding="10" HorizontalPadding="10" MultimedaType="1" runat="server"></tv:MultimediaArticle> 

 

<tv:MultimediaArticle MultimediaID="19675" ServerSize="217x322" Border="0" Align="left" VerticalPadding="10" HorizontalPadding="10" MultimedaType="1" runat="server"></tv:MultimediaArticle>   

- Ты не смотришь сериал?

- Я бы смотрел, если бы сам в нем не снимался. Настроение и идея вполне в моем вкусе, но мне слишком тяжело смотреть на себя самого, играющего роль.

- Тебя беспокоит твой американский акцент?

- Определенно, от этого трудно отвлечься. Я все еще англичанин до мозга костей. И будучи таковым, я с большим сомнением отношусь к своим землякам, играющим американцев. Я думаю, именно поэтому Хаус не особенно успешен в Англии. Сериал поразительно успешен в других европейских странах. Возможно, он даже самый популярный в Испании и Германии. Но англичане меня раскусили. Любая языковая неестественность сводит англичанина с ума. Мы - нация профессоров Хиггинсов, и всегда готовы выявить фальшь или искусственность в английской речи.

- Есть какие-то слова, о которые ты чаще всего спотыкаешься?

- Слова с "r" представляют наибольшую проблему. Если встречается "Коронарная артерия" (coronary artery) - будет неудачный день. "Постановление суда" (court order) - тоже плохо. "Нью-Йорк", как ни странно, - это кошмар. Сложнее всего, когда слова повторяются. Невозможно поддерживать флексию. Если вы смотрите шоу, и я говорю о раке, прислушайтесь, как слово "рак" (cancer) изменяется каждый раз, когда я его произношу. Тогда вы поймете, почему я не могу смотреть сериал. 

- Когда ты понял, что "Хаус" станет хитом?

- Очень постепенно. В первый год мы остались незамеченными. Никто нас не смотрел. Пока во втором сезоне один из эпизодов не показали сразу после шоу "Американский идол". Тогда-то все и закрутилось.

- Люди начали спрашивать тебя: "Не учились ли мы с Вами в одной школе?"

- Ко второму сезону люди при встрече начали на меня глазеть. Или коситься, смутно узнавая. Ты неожиданно понимаешь, что сотовые телефоны и цифровые камеры изменили суть пребывания на публике. Звездам приходиться беспокоиться не только о папарацци, но обо всех кто нас окружает.

Дальше у нас было несколько рейтинговых эпизодов, как тот, что совпал с Суперкубком (футбольное шоу - прим.ред.), когда нас смотрело 30 миллионов человек, - тогда-то все стало по-настоящему удивительно. Люди хотят знать о тебе все. Они верят, что твоя жизнь изменилась. Но правда в том, что успех ничего не меняет. По-моему, это генерал МакАртур сказал, что никакая новость не бывает столь плоха или столь хороша, как ты ожидаешь. Это верно и в отношении славы: она не так хороша и не так плоха, как кажется заранее.

Тридцать миллионов людей увидели тебя по телевизору, но на следующий день вещи не стали для тебя другого цвета и не изменились на вкус. Если у тебя вчера болела спина, она будет болеть и сегодня. Возможно, даже сильнее.

- Многому ли ты научился благодаря сериалу? Знаешь, как лечить остеохондроз?

- Однозначно нет. 

 

<tv:MultimediaArticle MultimediaID="19698" ServerSize="217x322" Border="0" Align="left" VerticalPadding="10" HorizontalPadding="10" MultimedaType="1" runat="server"></tv:MultimediaArticle>

- Лекарство от фибромиалгии?

- Не уверен, что вообще знаю, что это такое.

- Ты действительно хороший актер!

- Возможно, я знал ответы на предыдущие вопросы неделю или два месяца назад. Или в 2002 году. Но я совершенно не удерживаю в уме медицинскую информацию. Это пугает, правда. Требования к моей кратковременной памяти очень высоки. Это отличная тренировка для мозга, чтобы он оставался свежим и активным, но это все выветривается из моей головы через двадцать минут после окончания съемок сцены.

Подготовила Юлия Грегуль

коментарии (27)
осталось 1000 символов