Андрей и Марина Доманские: мы стали друг для друга лекарством

5 марта, 2014 10:38 / Интервью
Андрей и Марина Доманские: мы стали друг для друга лекарством

Андрей и Марина Доманские: мы стали друг для друга лекарством

фото: Дмитрий Денисов

«Да он шут гороховый!» – может сказать о Доманском кто-то, кто его не знает. И еще четыре года назад эта характеристика, возможно, была бы близка к истине. Но любовь способна творит чудеса…

Популярный телеведущий гладит дочку по голове и заботливо спрашивает: «Кируся, солнышко, устала?». Она – маленький энерджайзер! – еще недавно прыгала до потолка, а сейчас уже явно выдохлась. «Зайчик мой…» – нежно продолжает папа. Эта трогательная картина как-то не очень вяжется с образом Дманского,– но только потому, что мы Андрея, кажется, совсем не знаем!

Доругались до любви
Андрей, вы опытный папа: всего у вас пятеро детей. Когда родилась Кира, что-то новое для себя открыли?

Андрей: Конечно. Для начала, это – первый ребенок, на родах которого я присутствовал и которому перерезал пуповину. А во-вторых, я в 26 лет (когда родился старший сын) и я под 40 – когда появилась Кируся, – это два разных человека. Сейчас отношусь во всему ответственнее, серьезнее и осознаннее.

Расскажите историю знакомства с ее мамой.

Андрей: На тот момент у нас обоих – и у меня, и у Марины, – был сложный период разрушения прежних отношений: думать о новых не было сил. Поэтому сначала просто появился профессиональный интерес. Маруся была новенькой в нашей команде, занимавшейся проектами «Интуиция» и «Кто против блондинок?». Я все время задавался вопросом, что она там делает  – неужели эта девушка считает, что она действительно режиссер? А Марину, насколько я знаю, интриговало другое: интересно, в жизни я – такой же шут, как на съемочной площадке, или могу быть вменяемым человеком?
 
Марина: Андрей мне очень не нравился. Я считала его страшно несерьезным. Проводим совещание, и тут он начинает отпускать какие-то шуточки. Я никогда не скрывала своего раздражения: все любили наблюдать за нашими перепалками. Андрюха – острый на язык, с ним никто связываться не хотел. Кроме меня: он мне слово – я ему двадцать!
 
Мне говорили: «Доманский такой крутой!», – но я не понимала, в чем прикол этого ведущего. Потом увидела, как он умеет импровизировать, и подумала: а ведь не дурак! В общем, меня подкупил его интеллект и чувство юмора. С этого момента стала относиться к Андрею снисходительнее.

 А когда появились чувства?

Марина: Неприязнь потихоньку переросла в дружбу. Мы шутили, что у нас с ним одинаковое отчество, а с сестрой Андрея даже имена – обе Марины Юрьевны. Дальше начали делиться какими-то подробностями личной жизни и обнаружили, что у нас очень похожие проблемы.
 
Мы стали друг для друга лекарством: Андрей, глядя со стороны, объяснял мне, какими мотивами руководствовался мой муж, в каких ситуациях я была не права. А потом я «переводила» ему, как в том или ином случае могла чувствовать себя его жена.
 
Получилось, что, рассказывая о других людях, мы проговорили, чего сами ждем от своих партнеров. Эти ожидания совпали. И мы поняли, что хотим попробовать строить отношения вместе.

Теще с тестем я не внушал доверия
Андрей, предыдущие отношения с Лидией Таран были очень непростыми. Не хотелось после расставания немного пожить холостяцкой жизнью?

Андрей: Когда в моей жизни появилась Маруся, я уже почти год жил один на съемной квартире, пытался переосмыслить все, что со мной произошло. Знаете, как покусанный пчелами медведь, который спрятался в берлогу залечивать раны.

После двух предыдущих браков критерии выбора супруги изменились?

Андрей: Да у меня этих критериев и не было никогда. Но теперь я знаю, как сохранять отношения, которые рушатся. И этот рецепт рождался в процессе общения с Марусей. Мне кажется, он универсален: если люди любят друга друга, они должны общаться. Нельзя ничего держать внутри! Надо все проговаривать – даже через «не могу».
 
Иногда сидим дома, уткнувшись каждый в свой компьютер, и вдруг Маруся говорит: «Расскажи что-нибудь». Что рассказывать, если у меня съемок не было, и весь день я просидел дома? На самом деле, есть что. Внутри тебя постоянно происходит какая-то работа – ты о чем-то подумал, что-то увидел или услышал. Озвучивая это, ты узнаешь точку зрения любимого человека. А заодно – лучше понимаешь его самого: видишь, как убрать «шероховатости» в отношениях, чтобы было комфортнее друг с другом.

У Лидии не сложились отношения ни с вашими детьми, ни с мамой. Волновались, знакомя Марину с родными?

Андрей: Когда на пепелище старых отношений только-только появились первые ростки новых, я не торопился форсировать события – боялся спугнуть судьбу. А как в конечном счете произошло знакомство, уже и не помню.
 
Марина: Я не понимала, как мне встретиться с мамой Андрея. И инициатором стала она сама. Позвонила, когда мы с Андреем собирались в Крым: «А давайте вы поедете через Одессу!» Вот так и познакомились. На тот момент я уже была в положении.
 
Андрей: Мама ничего у меня не спросила. Когда мы приехали, вела себя так, будто знала Марусю двести лет. Наверное, по моему виду поняла, что у нас все серьезно.

 Марина, а как ваши родители приняли будущего зятя?

Марина: Я не сразу рассказала им о наших отношениях. Но когда женщина, у которой есть ребенок, вечерами куда-то уходит, и так понятно, что у нее свидание. С кем я встречаюсь, они узнали от моего бывшего мужа. Хотя уже год мы жили порознь, он не давал мне развод. Все время говорил: «Какая тебе разница – оформлено это официально или нет?» Когда я забеременела, пришлось объяснить ему, что разница есть. И он быстренько доложил родителям.
 
Помню, мама с папой усадили меня перед собой и начали рассказывать, что все это несерьезно. Но я очень самостоятельная: с 16 лет начала зарабатывать, рано стала жить одна. Родители знают: если что-то решила, говорить «нет» бесполезно – все равно сделаю, как считаю нужным. Так что высказали свое мнение, а дальше молча терпели.

Как Андрею удалось их очаровать?

Андрей: «Очаровал» – не совсем то слово, которое применимо в этой ситуации. (Смеется). Просто они убедились, что я нормальный мужик, семейный – ну, мне так кажется.
 
Марина: Мама с папой долго и внимательно к нему присматривались. Я думала, эти натянутые отношения не исчезнут никогда. Только когда родилась Кирочка, все расслабились.

Читайте также: Жена Андрея Доманского устроила сцену ревности на съемочной площадке

С детьми нужно договариваться
Андрей, не всех мам своих детей вы водили в загс. Почему с Мариной решили официально оформить отношения?

Андрей: Я жил гражданским браком только с Лидой.

Она не настаивала на штампах в паспорте?

Андрей: Мне кажется, такое желание должно исходить от мужчины. Но у нас с Лидой были вопросы, без решения которых я не мог пойти в загс. В случае с Марусей эти вопросы были сняты. Да и я уже другой человек. Мои друзья и родные в один голос говорят, что очень сильно изменился: стал обстоятельнее, увереннее в себе, появилась зрелая правильная самооценка.

От прошлых браков у вас – сын и две дочери, у Марины сын. И со всеми надо было найти общий язык…

Андрей: Сказать, что это болезненный процесс – ничего не сказать. Марусе надо было выстроить отношения с Васей и Ладой (сын и дочь Андрея от первой жены Юлии).
 
С Василинкой (дочка от Лидии Таран) до сих пор не удалось – из-за наших непростых отношений с Лидой, дочка с Мариной пока не знакома. Мне тоже нелегко было подружиться с 5-летним Тёмкой Маруси. Он категорически не хотел меня признавать.
 
Неоднократно приходилось объяснять Тёме: я не претендую на место его папы, но люблю его маму, и она любит меня, поэтому надо смириться, что мы с ней будем вместе. Периодически он срывался: «Уходи! Ты здесь никто!». А сейчас могу с гордостью сказать – мы с Тёмой друзья!
 
Марина: Однажды дошло до смешного. Тёмка пошел в гости к своему папе. И увидел, что у того тоже появилась женщина. Придя домой, отвел Андрея в сторону и говорит: «Слушай, у папы есть новая барышня, она очень похожа на маму. Но она моложе нее! И у нее нет детей! Может, у вас что-то получится?» (Смеется.)

Марине, наверное, проще было наладить отношения с вашими детьми – они ведь с вами не жили…

Андрей: Да, пожалуй, ей было немного проще – еще и потому, что по второй профессии она психолог. Обычно в такой ситуации, как у нас, человек садится и начинает себя корить за то, что сломал жизнь чужому ребенку – забрал у него папу или маму. Марина эти ситуации щелкала, как семечки: тут у детей подмена понятий, а здесь – манипуляция. И это здорово нам помогло. По крайней мере, мне.
 
Марина: Вася, сын Андрея от первого брака, очень умный мальчик. Ему было тогда 11 лет, и я разговаривала с ним, как со взрослым: «Я не могу тебя любить, как своего сына, а ты не полюбишь меня, как свою маму. Давай научимся уважать друг друга. Если будешь демонстрировать неуважение, я буду вести себя точно так же». И он все понял.
 
Как мне кажется, сейчас у нас идеальные отношения. Недавно мы вернулись из Италии – были и одесские дети Андрея, и мой Тёма. Они замечательно общались. Ладочка ко мне относится еще немного насторожено, но мы над этим работаем вместе с ее мамой: Юля звонит, рассказывает, что беспокоит ее дочку. И мы вместе обсуждаем, как правильно решить этот вопрос – никаких двойных игр.

Вы в приятельских отношениях с первой женой Андрея?

Марина: Созваниваемся минимум раз в неделю, общаемся как подружки – не только по поводу детей. Мне повезло иметь такую мощную поддержку в ее лице.

Мы все делаем вместе
Андрей так трогательно общается я Кирой… Папина дочка?

Марина: Она у нас – девочка с характером. Иногда Андрей просит: «Поцелуй меня!» – а ей не хочется. Часа через два настроение поменяется – поцелует, и папа расцветает. Мне кажется, иногда Андрею больше не хватает Кириного внимания, чем ей – его.

Андрей, балуете Киру?

Андрей: Это вопрос времени и денег. Если у меня нет сил объяснять, почему нам не нужна двадцатая кукла, то куплю.

Читайте также: Андрей Доманский о детях: Я запрессовал малолетних гадов серьезно

Марина, а вы часто слышите от мужа «нет»?

Марина: Никогда. Бывает, спрашивает: «Что тебе подарить?» – я сижу, думаю… И понимаю: у меня уже все есть – он всегда прислушивается к моим пожеланиям и исполняет их. И потом, я не из тех женщин, которые коллекционируют шубки и украшения. Мне это неинтересно. А вот поехать на какой-нибудь тренинг по психологии, купить какие-то книги – другое дело.
 
Андрей: Как-то получается, что вещи, которые интересны Марусе, не оставляют равнодушным и меня. Наверное, так и должно быть в семье.
 
Марина: Мы все делаем вместе. В последнее время я увлеклась китайской метафизикой – у нас этому не обучают, и пришлось ехать в Москву. Андрей отправился со мной, стал во все вникать.
 
Андрей: А Маруся начала вместе со мной заниматься фридайвингом – нырянием на большую глубину без акваланга. В прошлом году поехали на Маврикий – там можно было поплавать вместе с китами. Думаю, пусть попробует: не понравится – просто покупается и на попугаев посмотрит. И что вы думаете? Я несколько лет тренируюсь, и пока задерживаю дыхание на 4 минуты 30 секунд. А Марина с первого же раза – на 4 минуты 5 секунд! Меня это просто потрясло.

Читайте также: Андрей Доманский устроил сафари на лыжах

Неужели никто из вас не говорил «А вот это уже без меня»?

Марина: За четыре года такого не было ни разу. Мы настолько похожи… У нас одинаковая реакция на все.

А как же коварный кризис трех лет?

Марина: У нас его вовсе не было. Может, потому что как раз через три года мы начали делать ремонт, и вся энергия ушла туда.

Текст: Людмила Козаренко

 
Андрей Доманский
материалы по теме
коментарии (27)
осталось 1000 символов